– Что ж, слушаю вас внимательно и, поверьте, ничуть не обижаюсь на вас. Может, выговориться – самое подходящее для вас сейчас средство... – док, послушно склонив голову набок, устроился на удобном сидении у изголовья и весь превратился в воплощенное внимание. Тихо шуршал магнитофон.

– Да, в самый первый момент, еще в руках продавца, кукла произвела на меня какое-то... странное, двойственное впечатление... – начала я в саморазоблачительном порыве. – Если хотите, было какое-то... предчувствие... Но после того как техник от фирмы произвел полную наладку, все пошло удивительно хорошо: Джессика превосходно исполняла команды, рассказывала Лу неплохие истории, потом приставала к ней с вопросами – ненавязчивыми и довольно хорошо продуманными. Даже позволяла себя кормить маленькими кусочками шоколада, орехов и вежливо отказывалась от мороженого, напоминала, что надо освободить маленький контейнер у нее на спине, куда поступали все этим яства. Потом...

Сначала мне даже пришлось по вкусу то, что Лу не расстается с Джессикой – таскает ее с собой на теннисный корт, усаживает на краю бассейна, когда учится плавать и, конечно, забирает с собой в спальню. Часто остается с ней одна. Понимаете, это было просто удобно – дочка не путалась под ногами, изнывая от скуки, не убегала с подругами черте куда, даже о папе не то, чтобы перестала тосковать, но... Тоска эта приняла уж больно какую-то дисциплинированную, книжно-идиллическую форму. Вздох о папе на ночь, обязательное присутствие у телевизора в ожидании сюжета об Орбитере в новостях, «как-то там папа?», сказанное вовремя пару раз в день... Пожалуй, вот с этого – с какой-то неискренности в наших с Лу отношениях и началась эта моя тревога. Такой неуловимой, и от того – особенно неприятной...

Доктор Горфилд заворочался на своем насесте и изменил позу, подавив, видимо, желание прервать мои откровения каким-то вопросом.