Общение с психиатром – занятие, несколько напоминающее собеседование с бестолковым посетителем семинара по, скажем, поэзии русского серебряного века. Сейчас, вот, мне пришлось, например, объяснять, что, когда я говорю об инфантильности своей дочери, я вовсе не имею ввиду, что она до сих пор мочится в постель.

Успокоив дока в этом отношении, я постаралась привести ему несколько примеров того, что же я все-таки имею ввиду, говоря о душевной ранимости Лу. Например, случай с Таузером. В результате, я очевидно, самым непростительным образом создала в глазах почтенного обладателя дипломов трех университетов образ ребенка, вышедший из-под пера раннего Сэллинджера, и внутренне содрогнулась, сопоставив его с тем вполне реальным, довольно прожорливым и, порой, достаточно вредным созданием, которым умела быть моя (и Би-Ай) дочь.

Слава Богу, док все-таки счел нужным взять быка за рога и напомнил мне, что я хотела рассказать ему нечто о своих снах.

– Видите ли, – запинаясь, снова начала я, – дело тут, может быть, не только в снах этих... Это могут быть не совсем и сны...

– Слушаю вас... – подбодрил меня док.

– Понимаете, сначала это была просто глухая такая тревога, знаете, я все это относила за счет того, что мне сразу не понравилась ее... Это смешно, конечно, но мне сразу не понравилась ее кукла...

– Вам не понравилось то, что девочка в таком возрасте все еще сохранила интерес к куклам? Это не должно беспокоить вас, уверяю... Большинство девочек...

– О, нет... Дело совсем не в этом, док... Джессика... эта ее кукла мне не понравилась как... как может не понравиться, допустим, новая школьная подруга дочери. Мне... Это странно говорить, но мне показалось, что Джессика может плохо повлиять на Лу...