Мадам Рубнер стала поправлять немного запыхавшейся Синди, которая забежала на веранду глотнуть морсу, воротничок.

– Дочка, вы, я вижу, уже давно не играете с Пабло... И Франсиско совсем перестал появляться.....

– Ну их, мам... Лора подралась с Пабло... И мы чуть его не побили... И потом – Джессика не хочет, чтобы мы с ними играли.

– Чья Джессика не хочет этого?

Мне показалось, что мадам Рубнер слегка поперхнулась от удивления...

– Моя. И та, что у Лу... ДЖЕССИКА, ВООБЩЕ...

– Господи, – сказала моя гостья, провожая взглядом убегающую к подругам дочь, – я же говорю, что только во сне могла представить...

– Да, – сказала я. – Но как те герои у Шекспира мы, наверное, сотканы из той же материи, что и наши сны...

– Это, кажется, из Бури? – спросила мадам Рубнер. Как и я, она была очень начитанной домохозяйкой.

– Смерть... – сказала я. – Игра в смерть... Вот с чего началось...

Доктор Горфилд – обстоятельный и допропорядочный, словно пасхальный кулич, нагнулся ко мне.

– Вас угнетает мысль о смерти? Беспокоит ее неизбежность?

Я поморщилась.

– Дочь, доктор... Меня беспокоит дочь. И еще – сны...

Я задумалась, прикрыв глаза, вздохнула, и начала сначала.

– Сны... – сказала я доктору Горфилду. – Знаете ли, мерзкие сны... Нет, ничего такого... Никто не гонится за мной по подземельям. И никто не угрожает мне вообще... Дело идет о моей дочери...

– У вас взрослая дочь, миссис Айриш? – живо осведомился док. – По всей видимости, вам надо подробнее...

– Ей скоро будет десять... Всего-навсего. И она... слишком инфантильна для своих лет...

Расслабившись на черном диванчике – классическом инструменте психоанализа, я созерцала довольно оригинальный узор, покрывавший потолок кабинета, и размышляла о том, что совсем другой уровень подобен зыбучим пескам. В жизни не задумывалась о своих неврозах, хотя толстокожестью, вроде, не отличалась и, однако, вот вам нате – становлюсь клиенткой местного светила медицины. Стандартная добродетель обитательниц коттеджей с бассейнами с подсветкой и подсиненной водой...